Хижины героев

Ветер стих, на мысе Ройдс греет солнце. Я стою на одном из каменных бугорков черного базальтового поля. Это темное пятно в несколько десятков гектаров, зажатое между спускающимися с Эребуса ледниками и ровным припаем, выглядит какой-то нелепицей среди сверкающей безбрежной белизны. Смотрю на деревянную хижину Шеклтона. Здесь эти поразительные люди пережидали долгие месяцы полярной ночи с ее адской стужей. Отсюда они выходили партиями в тяжелые походы. Об этих стенах они мечтали по пути назад, когда приходилось мучительно преодолевать нагромождения торосов, бороться с пургой, холодом, усталостью, ломотой во всем теле, чувствуя, как утекают последние силы, подорванные голодом. Голод буравил сознание, не позволяя думать ни о чем, кроме как о еде, еде, еде... И все это неделю за неделей. То, что пришлось пережить некоторым из них, невозможно представить нормальному воображению.

Я отнюдь не любитель паломничеств к "святым местам". Прошлое для меня служит лишь отправной точкой для броска в будущее. За долгие годы я ни разу не отправился куда-то лишь потому, что там кто-то жил или творил, или произошло некое достославное событие. Если мне случалось попасть в Арль или Овер-сюр-Уаз, то не затем, чтобы благоговейно постоять у дома, где писал Ван-Гог. Хотя для меня Ван-Гог...

Не могу понять, что нашло на меня на сей раз - захотелось непременно побывать на мысе Эванс, откуда вышел к Южному полюсу Скотт, и на мысе Ройдс, где сохранился базовый лагерь Шеклтона. Я попросил руководителей полярных станций Скотт и Мак-Мердо предоставить мне на полдня вертолет. Другим способом практически невозможно одолеть в разгар летнего таяния 35 км припая, отделяющих станцию Мак-Мердо от исторической достопримечательности. Мне пошли навстречу - в виде особого исключения. В машине нас было шестеро, не считая трех членов экипажа.

И вот передо мной хижина Шеклтона. Я намеренно остался в одиночестве, мои спутники отправились смотреть императорских пингвинов, единственных обитателей этих негостеприимных берегов. Самые "южные" в мире пингвины являют собой уморительное зрелище. Мне же захотелось побыть одному. Странным образом, едва стих вой мотора, меня охватило глубокое волнение; в голове роились воспоминания о прочитанном, и из небытия выплыли фигуры Шеклтона и Уайльда, Адамса и Пристли, Дейвида и Брокльхерста, всех остальных...

Мне выпало дважды беседовать с Реймондом Пристли. Жаль, что не успел приехать к нему в третий раз сразу же по возвращении с острова Росса. Мне хотелось закончить сначала монтаж фильма, который мы там отсняли, и показать ему кадры далекого кусочка планеты, обязанного своей известностью ему и его спутникам. Пристли было уже за девяносто, и он меня не дождался...

Это был высокий худой старик с приветливым лицом, вглядываясь в которое, я никак не узнавал красавца с фотографии, сделанной на склоне Эребуса в 1908 или 1912 г. В качестве геолога Пристли участвовал в экспедициях Шеклтона и Скотта; во время последней он с тремя спутниками - Граном, Эбботом и Хупером - возглавил восхождение на действующий и "не тронутый" наукой вулкан. Реймонд Пристли с гордостью рассказывал мне о подъеме на Эребус, совершенном шестьдесят лет назад, а я, несмотря на все старания, был не в силах отождествить почтенного собеседника с красавцем-полярником, запомнившемся мне по старинному снимку. Я спросил, какие вулканические проявления бросились им в глаза. К сожалению, геолога интересовали уникальные породы и кристаллы. Собеседник упомянул о густых клубах сернистого дыма. Даже небольшой взрыв, обрушивший на Грана заряд шлака, не произвел на Пристли особого впечатления. Сам он находился в этот момент 50 м ниже и поначалу принял взрыв за внезапный снежный заряд.

Я обнаружил у сэра Реймонда граничившее с безразличием равнодушие к вулканизму, характерное для большинства европейских геологов старой школы. Зато у меня фигура Пристли вызывала живейший интерес: помимо одного матроса в Австралии, он был единственным оставшимся в живых участником легендарных экспедиций "Нимрода" (1907-1909) и "Терра Новы" (1911-1912), более того, он не только принимал участие в покорении Эребуса, но и был первым геологом, заглянувшим в вулкан. Нужно ли говорить, как мне были интересны его впечатления.

Я познакомился с сэром Реймондом задолго до того, как мне пришло невероятное приглашение принять участие в экспедиции на Эребус. Случилось это в Лондоне на приеме в Королевском географическом обществе. После вручения мне золотой медали общества я прочел доклад о наших экспедициях в Афар. Оказавшись неожиданно перед человеком, поразившим еще в детстве мое воображение, человеком, которому не осмеливался подражать даже в мечтах, я впал в полное замешательство. Юношеская застенчивость, которую мне обычно довольно ловко удается скрыть, захлестнула все мое естество и помешала спросить о том, что интересовало меня по-настоящему. Вместо этого я задал ему несколько в меру глупых и банальных вопросов; тот факт, что в те времена я оставил всякую надежду отправиться когда-нибудь в Антарктиду и уж тем более заняться там изучением вулканизма, не может служить мне оправданием. Перед тем как расстаться, сэр Реймонд великодушно преподнес мне в подарок кристалл анортоклаза, отколотый более полувека назад на вершине Эребуса. Подобный кристалл и сегодня считается у минералогов редкостью, хотя впоследствии мы привезли из Антарктиды несколько сот образцов. А тогда и говорить нечего - это был подлинный раритет, к тому же добытый одним из покорителей вулкана! Получив такой подарок из рук человека, который первым на всем белом свете своими глазами увидел поразительную лаву и причудливые кристаллы ледового континента, я преисполнился незаслуженной гордостью, весьма щекотавшей самолюбие.

Когда через несколько лет передо мной открылась перспектива побывать на Эребусе, я написал Реймонду Пристли и вторично увиделся с ним. Шестьдесят семь лет спустя после открытия Россом этого волшебного вулкана на него впервые взошли люди; еще шестьдесят шесть лет спустя нам предстояло попытаться спуститься в его кратер...

Обо всем этом я вспоминал, глядя на хижину. Утром 10 марта 1908 г., выйдя из нее около 11 часов утра, Шеклтон застыл от удивления, завидев в тридцати шагах от себя шесть с трудом передвигавшихся фигур. Это была группа, шестью сутками раньше вышедшая в поход к кратеру Эребуса, - Дейвид, Адаме, Моусон, Маккей, Маршалл и Брокльхерст.

- Добрались до вершины? - крикнул Шеклтон, бросившись навстречу товарищам.

Никто не ответил...

Он повторил вопрос, и Адамс, один из двух руководителей похода, указал рукой на гору. Жест не удовлетворил Шеклтона, он переспросил в третий раз, и только тогда Адамс ответил:

- Да.

Шеклтон повернулся и побежал в хижине сообщить весть остальным. Все выскочили наружу, Пристли - первым, чтобы приветствовать и поздравить вернувшихся с победой, после чего экспедиция села за стол. И тут люди, не имевшие еще опыта полярных походов (а он имелся лишь у троих - Шеклтона, Джойса и Уайльда), с изумлением убедились, что по завершении маршрута каждый участник способен съесть по нескольку килограммов пищи!

Я припомнил сейчас этот недавно перечитанный эпизод, и сцена представилась особенно живо потому, что жилье пионеров осталось почти нетронутым, точно таким, каким оно выглядело шестьдесят лет назад. Не изменился и пейзаж: полоска воды, отделенная скалистым гребнем, у подножия которого обитала колония пингвинов, широкий залив Мак-Мердо, переходящий в припай, а дальше - величественная цепь Трансантарктических гор... Это на западе. А на востоке - Эребус!

Снаружи хижина обложена как бы второй "стенкой" из ящиков с консервами, изготовленными в 1907 г. Мясо, бобы, варенье, фрукты в сиропе, жареные куры, почки, печенье, супы... Рядом - брикеты прессованного сена для пони, которые должны были тянуть через льды сани.

Когда заходишь внутрь, кажется, будто еще вчера здесь жили люди. Помещение имеет 10 м в длину, чуть меньше 6 в ширину и 3,5 м до кровли. Дом сбит из досок и проконопачен пробкой и войлоком для лучшей изоляции. В нем обитали пятнадцать человек. В среднем по 4 м2 "жилплощади" на душу, да еще инвентарь - столы, скамьи, печка, кухня, химическая лаборатория и запас провианта. Подобная скученность, конечно, согревала, но, с другой стороны, требовала в течение длиннейшей полярной ночи особой психологической совместимости. Проще говоря, надо было сначала позаботиться о товарище и лишь потом - о себе; без этого ужиться было бы невозможно.

Хижина экспедиции Роберта Скотта, построенная три года спустя на мысе Эванс, в 8 милях к югу, сохранилась в естественном полярном "холодильнике" столь же хорошо. Перебирая сейчас фотографии, я не могу с определенностью сказать, какой из хижин принадлежит та или иная деталь. На столе лежит раскрытый иллюстрированный еженедельник за 1907 г. с фотографиями двух команд рэгбистов, присевших на корточки, на гвозде повешена на просушку пара выстиранных носков, в углу примостился деревянный лежак со спальным мешком из оленьих шкур. Особенно впечатляет запас мяса в сенях (кажется, в хижине на мысе Эванс): это не мясные консервы и не вяленое, а свежее мясо! Да-да, несмотря на 65-летний "возраст" его следует именовать свежим... В летний период, когда мы там были, солнце подняло температуру внутри хижины выше нуля, и куски тюленьего мяса, сложенные в кучу метровой высоты, были мягкие на ощупь!

Из одной из этих хижин в 1908, а из другой - в 1911 г. выступили две экспедиции. На долю всех участников без исключения выпали тяжелые испытания. Походы экспедиции Шеклтона завершились благополучно, и уже одно это свидетельствует о замечательных качествах руководителя, сумевшего сберечь своих спутников. Скотт, Уилсон, Боуэрс, Ото и Эванс не вернулись на базу. Один за другим гибли они на протяжении этого кошмарного, но героического маршрута. Семьдесят девять суток понадобилось им, чтобы одолеть 1350 км, отделявших их от Южного полюса. Там они обнаружили палатку, а в ней адресованную Роберту Скотту записку, оставленную победителем этой грандиозной полярной гонки, Руалем Амудсеном. Затем 62 дня они добирались до последнего лагеря, где всего в 17 км от склада провианта пурга держала трех оставшихся участников, пока они не умерли от изнеможения, голода и холода.

Все походы этой эпохи, вне зависимости от того, чем они заканчивались - победой или трагедией, требовали от людей невероятных усилий, незаурядного мужества, железной воли перед лицом опасности, умения превозмочь боль и усталость. Сказанное в полной мере относится к Дейвиду, Моусону и Маккею, вышедшим 19 сентября 1908 г. из хижины на мысе Ройдс, в которой я сидел семьдесят лет спустя, и вернувшимся туда через пять месяцев. Они первыми достигли магнитного полюса, лежавшего в 600 км от этого места на высоте более 2000 м. Без помощи собак и пони 1200 км туда и обратно тянули они нарты с почти тысячекилограммовым грузом - провиант, керосин, снаряжение, научные приборы и инструменты. Тремя годами позже капитан Скотт выступил отсюда в свой трагический поход, тоже без пони (в отличие от Шеклтона) и без собак (в отличие от Амундсена)

Неукротимое упорство и спокойное мужество отличало британских путешественников, проложивших путь к Южному полюсу, первыми достигших гигантского полярного плоскогорья высотой 3000 м, покоривших магнитный полюс и вулкан Эребус. И все же в гонке к главной цели - Южному полюсу - их обошел норвежец Амундсен! Он обладал всеми вышеперечисленными достоинствами, к которым добавился уникальный опыт, вынесенный из 15-летних исследовательских походов по Арктике. Именно этот опыт убедительно доказал ему, среди прочего, абсолютное превосходство собак над людьми и маньчжурскими пони в качестве тягловой силы в условиях полярного климата. Именно им в первую голову он обязан своей победой. Пять человек, четверо нарт и 52 отлично выезженные собаки - таков был состав его экспедиции. За 54 дня, в течение которых почти все время стояла хорошая погода, они прошли 1250 км, отделявших полюс от базового лагеря, разбитого в Китовой бухте, на восточной оконечности шельфового ледника Росса. В следующем месяце Скотту потребовалось на 25 дней больше. Правда, его маршрут был на 100 км длиннее и на всем пути ему пришлось бороться с плохими условиями: то и дело портилась погода, а наст был такой тяжелый, что нарты скользили, как он отмечал в своем дневнике, не лучше, чем по песку.

 


Рейтинг@Mail.ru

 

Современный Киев посуточно.. castrol 5w 30. Портал о грузовой техники: продажа автогрейдеров. Заставь кризис работать на себя.. стальные радиаторы минск. Принтер Xerox Phaser 3125 - картридж xerox 3125. Доставка картриджей в офис.

вулкан

вулкан

вулкан

вулкан

вулкан

© Ширшов Александр 2007. При копировании обязательна прямая ссылка на Мир вулканов и автора.